Софийность поступка — высшие ценности и суета часть 3

Особое место в фольклорных формах выражения мудрости народа занимает присказка. В ней, через нее вскакивает высокий смысл, который, будучи представлен в абстрактной форме, может показаться банальным, нередко тавтологическим. В присказке есть бесконечный содержание, она перманентно толкуется как интуитивно порожденный образ. Присказка принимает конкретную ситуацию, показывает столкновения в ней страстей человеческих и как бы ставит перед слушателем загадку и одновременно намекает на ее отказ. Присказка всегда выходит за рамки той ситуации, о которой она рассказывает, указывает на способ толкования всех аналогичных ситуаций. Присказка есть огромное обобщение. «Если двое слепых поведут друг друга, то оба упадут в яму». П. Брейгель в своих «Слепых» оттолкнулся от этой присказки и показал по сути бесконечный цепь слепых. Мнение, сухая мораль, идея — даже интересные и глубокие сами по себе — повисают в воздухе и в широкие массы не проникают. В присказке берется событие, в котором фокусируется опыт народа, и через эту присказку можно понять жизненные принципы и вести себя соответствующим образом. Притчи поэтому имеют сугубо установочный характер. В совокупности они составляют значительный раздел народного мировоззрения. Притчи называют также паремиями. Василий Великий объяснял их как «придорожное», что-то вроде верстового столба. Это — выражение, образ, формула, указывающие человеку, как совершать.
Стоматология в Путилково
Некоторые исследователи объясняют создание поговорок следующим образом: рассказчик имеет абстрактную идею, а потом одевает ее в художественную оболочку, представляя отдельный индивидуально выраженный случай. Существует поговорка «О тело человеческое и о душе и о воскресении мертвых», которой, кстати, уделял внимание Кирилл Туровский. Хозяин оставил охранять виноградник слепого и хромого, думая, что ни один, ни другой не смогут ничего украсть. Но кривой сел на слепого и указывал ему, что делать. Кривой — душа, слепой — тело. Отдельно они не могут совершить дело — только в единении. Мудрость человека — одной в создании присказки, другой — в ее толковании. Присказка содержит квинтэссенцию жизненных, учинкових отношений. Типичным для нее образ-обобщение. Жизненная глубина, выраженная в этом образе, позволяет вечно толковать его. Это образ-ключ, и замок должен быть истолкован. И объясняется на протяжении всей истории человеческой культуры, поскольку содержит в себе бесконечный содержание. Загадка жизни и смерти всего волновала человека. В XVII веке была записана присказка «прения живота со смертью». В народной поэзии она называлась «О Анику-воина». В древнерусской литературе аллегорический характер присказки отводил авторов и читателей (слушателей) от собственно религиозного напучувального чтения. Присказка имеет внешний, непосредственный смысл и смысл бесконечно глубокий, ее форма указывает именно на то, что читатель должен осуществить переход от одного смыслового уровня к другому, более глубокого, — и так без конца. Истоки мудрости именно в такой аллегории. Речь идет не просто о том, чтобы сделать мудрый взгляд доступным для широкого круга читателей. Следует говорить о том о инакомовний характер мудрости. Народная мудрость, создает сказки, легенды, присказки, добавляет при этом, что к данному рассказ следует относиться как к аллегории: «сказка — ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок», то есть она позволяет делать мудрые умозаключения, что имеют своим содержанием вопрос: «Как я должен совершать?» Даже создание тонкой и глубокой теории, форму; вовання положения, раскрывает любое явление природы, общества, еще мало говорят о мудрости или останавливают человека на какой-то границы, заводят в тупик. Мудрость открывает для другого такой образ, который можно бесконечно объяснять. Но самый прямой выход мудрости — в направлении поступков активности на основе познания мира и человека. Такой и стала любовь к мудрости "— философия, начальное включала в себя все знания человека о универсум и должна была давать ей возможность совершать единственно правильным путем. Такой максимализм старой мудрости осуществлен быть не может, поскольку не может быть завершен, даже в принципиальных формах знания. Действительный выход от знаний к поступку осуществляет психософия, мудрость поступка, истоки которой — в анализе ситуации, мотива и действия. Они — истинный предмет мудрости, направленный на осмысление жизненного предназначения человека и деяния в соответствии с ним. В Библии мудрость направлена на теологические пророчества, касающиеся поведения отдельных людей и народов в связи с принятием или непринятием монотеистической религии. Мудрость предстает в энциклопедическом знании, ранжировании ценностей, определении нужного и ненужного, поляризации пребывающего в мире на положительное и отрицательное, в признании или непризнании влечения к предметному, чувственного, суетного мира, в предвидении того, какая судьба ( поддержка или наказание) выпадет человеку за его поступки. Поэтому теологическое учение о страхе перед Господом как о начале мудрости. В своей истории человечество производит две противоположные мудрости. Одна — светская, что диктует все большую углубленность в бесконечные ситуации материального мира, овладения им. Ф. Бэкон создает «Новый Органом» в виде нового способа мышления, который приводит человека к власти над природой, увеличивает ее могущество, что покоряет силы природы человеческих целей. Религиозная мудрость таких задач не ставит, она уводит человека от мира, готовя ее к будущей жизни в потустороннем абстрактно-идеализированном пространстве. Светская и религиозная мудрость противоположные по своему методу анализа событий, оценки мира, требований к поступкам. Правда, некоторые наблюдения над моральным поведением человека имеют в религиозных книгах достаточно светский характер. Например, между богатым и бедным не видят никакого мира, любую злость считают малой по сравнению с 'злостью жены ". Однако религиозная мудрость возлагает сама себе границу в человеческом познании, связанному с конечным миром. Относительно границы познания теология указывает путь философии идеального, выраженная, например, у Б. Пасха ля. Мудрость религиозную украшают печалью, потому что в приумножении познания видят приумножение печали. В познании материального мира находят только приумножение «ценностей-призраков», побуждающих человека страдать от того, что она ими не обладает. В Библии тенденциозно утверждается, что овладение природой, ее стихиями, расположит человеческим властолюбием, умножает зло.