Д. клейн — существенный сечение психологии с философией и другими науками

Реферат На тему: Д. Клейн : существенный сечение психологии с философией и другими науками и непреодолимый поиск все тех же метафизическое толкуемых контроверсий. В книге Д. Клейна «История научной психологии, ее происхождения и философские основы» (1970) с самого начала разворачивается идея философской антиципации психологических знаний. Психология толкуется как имеющая свои корни в философской традиции. Многие авторы новых «лабораторных» исследований обращались к своим философским предшественников. Многие из них писали и выкладывали как философы и как психологи. Клейн подчеркивает, что философия больше связана с психологией, чем химия и физика с натурфилософией. Клейн не противопоставляет экспериментальный подход и философские экскурсы в психологии. Идею экспериментальности он справедливо видит уже в философии. Ньютон назвал свой труд «Экспериментальная философия». В «Исследовании о разуме» Д. Гюм в 1739 году обращается к «экспериментального метода рассуждения». Работа Дэви называется «Элементы химической философии». Термин «экспериментальная философия», использован Ньютоном, оставался в обиходе еще долго. Следы его существовали в Кембриджском университете еще в 1880 году, например, звание «профессор астрономии и экспериментальной философии» — традиция, что ее больно критиковал Гегель.
прием металлолома

Клейн отмечает, что многие произведения Древнего мира. Средних веков и Нового времени были философскими и психологическими одновременно. Классически тесную связь философии и психологии Клейн видит в трудах В. Джемса — одного из основателей именно научной психологии. В 1860-х годов, отмечает Клейн, не было ни профессоров психологии, ни психологии как самостоятельной науки, ни специальных психологических журналов. Экспериментальные исследования еще не имели исследовательской методики. Клейн отмечает, что психология стала выделяться в самостоятельную отрасль лишь с 90-х годов XIX века. Подтверждается мнение Г. Еббинггауза о том, что она длительное прошлое, но короткую историю. Что касается самого движения историко-психологической мысли Клейн отмечает, что появление в человеческом языке в давние времена терминов, обозначающих психические качества, еще не свидетельствует о происхождении психологических знаний. То же самое Клейн утверждает и по науки физиологии. Люди бессознательно принимают слова «жажда», «голод» и другие, касающиеся телесных процессов, по сути, не имея представления об этих процессах. Психология начинается, по Клейном, тогда, когда человек ставит вопрос о смысле человеческой природы, выражает удивление (Аристотель) перед ее феноменами. Тогда и возникают вопросы: почему люди имеют слепоту к цветам? почему им одно нравится, а другое нет? или рождается человек с адекватными или неадекватными идеями? или врожденный музыкальный талант? Решение таких вопросов, утверждает Клейн, способствовало выделению психологии в отдельную сферу исследований в самостоятельную отрасль знаний. По мнению Клейна, научная психология имеет глубокие корни в «далеком прошлом». Еще в 1929 году Е. Г.Бретт также отметил, что становление западной психологии началось в древние времена по изучению организлгу, а не с спекуляции о «сверхъестественную душу». В определенных пределах, утверждает Клейн, история психологи охватывает также историю медицины, физики, биологии, физиологии, антропологии и даже астрономии. Все эти сферы человеческого знания повлияли на психологию той мере, как она появилась с философских истоков и сформировалась отдельной отраслью знания со своими собственными правами. Клейн ставит вопрос о технологическом происхождения науки, в том числе психологии. Ведь различные научные области возникали именно как ответ на практические проблемы — учебы, труда и тому подобное. Практические проблемы психологии, должен добавить Клейн, были связаны больше с мятущейся вопросами, которые возникали перед каждым человеком, о которых так мудро и откровенно писал Кант в своих «критики». Проблему бессмертия или смертности души — пожалуй, один из самых практичных проблем, которая встает перед человеком с детства и преследует ее до самой смерти, Клейн оставляет без ответа. Пытаясь научно определить главные проблемы истории психологии, Клейн продолжает искать по сути метафизические (антидиалектични) ее основы и в конце концов теряет саму эту историю. Вместо действительных основ поступательного движения психологических знаний он подает копну контроверсий и думает, что теперь можно спокойно отдохнуть — как Богу после сотворения мира. Какие же они, эти контроверсии, предлагаемые на замену изложения действительной истории психологии, ее движущих сил Клейн? Это — «Эмпирическое — рациональное», «рациональное — иррациональное», «естественное — культурное», «чувственное — предметное — идеальное», «психологические факты — теория», «рационализм — сенсорная депривация», "философская психология — научная психология «,» описание — объяснение «(относительно психологических феноменов),» логика — наука ". В этих рассуждениях появляется только картина изменения проблем, а не основательная, существенная периодизация. Не удивительно поэтому, что история психологии понимается Клейном как выборочная перцепция, что должен поставить и решить ряд основных проблем. Среди них ведущими он считает отношения души и тела, природы «Я» "и свободы воли. Парадоксально, что в работе, посвященной не в последнюю очередь философским основам психологии, Гегелю отводится одно коротенькое предложение: "хорошо известна философия истории Гегеля может быть истолковано как номотетична (законообразных. &Mdash; Акт.) Разработка в противоположность идеографичности исторической науки, которая описывает уникальные явления ". Клейн не обратил внимания на то, что именно философия истории Гегеля является прежде психологическим произведением и сочетает в себе как номотетический аспект, так и идеографический. О «Феноменология духа» речи вообще нет. Произведение В. Вундта «Психология народов» упоминается лишь вскользь. Клейн жалуется, что этот труд не было переведено на английский язык. Аргумент игнорирование феноменального по содержанию и огромного по объему исследования достойный внимания Молодых ученых-психологов! По мнению Клейна, психологи XIX и XX веков превзошли своих философских предшественников по знаний условий человеческого существования. Но философские предшественники превосходят их в мудрости. Здесь следует заметить, что знание условий существования, их анализ требуют все той же мудрости, которой психологи не всегда достигали даже на уровне выдающихся представителей. Сциентизм и мудрость — Кстати мало совместимы. Возвращаясь к вопросу научности в психологии, Клейн напоминает, что в свое время были надежды, что с ее наступанием будет доказано относительную очевидность истинности тестовых знаний. Но начались бесконечные дебаты по этому поводу, порожденные «контроверсиями философской психологии». Клейн отмечает, что эти надежды не были реализованы. Несмотря на века существования научной психологии, споры по этим контроверсий ярко выступали в полемике, которая была поднята в многочисленных научных исследованиях. По этому поводу Клейн патетически замечает: «Мистерия души все еще с нами». Истинную контроверсию между двумя психологиями — философской и научной — ни решить, ни исчерпать до конца нельзя. Ведь позиции части осознаются как несовместимые. Однако подлинной научности без философского углубления в предмет достичь невозможно. «Психология без всякой метафизики» (О. И.Введенський и др.) Не стоит и нескольких строк действительной истории психологии. Этапы психологии в ее историческом становлении, о которых говорил, в частности, М. И.Роговин (мифологическая, философская, научная), не является метафизическое разделенными. Ведь это было бы смертью психологического познания. Только тогда, когда это познание обогащается такими тремя своими ипостасями, оно достигает и изысканий глубины и величественной незавершенности. Один из героев Лессинга сказал: «Если бы мне Бог предложил завершенную истину, я ответил бы ему:» Возьми, Боже, себе всю истину, а мне дай вечный и благородный влечение к ней! " Логика истории психологии будет отрывочным, если крупные регионы мира, где ее изучают, не будут включены в общую картину. Ведь народы имеют свою уникальную сознание по своей психического бытия — как общенародного, так и индивидуального. Так возникает принципиальный вопрос для историка психологии: «не весь мир в окне». Следует говорить не только о панорамное, но и о циклорамне видение. То, что в одной национальной психологии выступает на первый план, в другой выявлено нечетко, слабо и тому подобное. И даже «научность» психологического мышления, которая должна дать «общие» результаты, в которых будто теряются этнические, культурные и другие особенности народов, все же должен достичь надлежащей полноты своего видения предмета. История психологии не может уподобиться мировоззрению первобытных народов или даже представлением о ойкумену, в частности Гекатея Милетского. Порыв к надлежащей полноты историко-психологического исследования осуществляли преимущественно ученые «восточных территорий». Литература.

  1. Абаньяно Н. Введение в экзистенциализм. Санкт-Петербург, 1998.
  2. Абаньяно Н. Мудрость философии и проблемы нашей жизни. Санкт-Петербург, 1998.
  3. Вебер М. Избранное. Образ общества. Москва, 1994.
  4. Вгтдепъбанд В. О Сократ // Лики культуры: Альманах. Москва, 1995. Т.1.
  5. Гуссерль Э. Картезианские размышления. Москва, 1998.
  6. Гуссерль Э. Философия как строгая наука. Новочеркасск, 1994.
  7. Зиммель Г. Истина и личность // Лики культуры: Альманах. Москва, 1995. Т. 1.
  8. Ортега-и-Гассет X. дегуманизацией искусства. Москва. 1990
  9. Ортега-и-Гассет X. Избранные труды. Москва. 1997.
  10. Риккерт Г. Введение в трансцендентальную философию. Киев, 1904.
  11. Риккерт Г. Философия истории. Санкт-Петербург, 1908
  12. Риккерт Г. О системе ценностей // Логос. 1914. Вып.1. Т.1.
  13. Самосознание европейской культуры XX века: Мыслители и писатели Запада о месте культуры в современном обществе. Москва, 1991.