Паралогизм научного познания психики и выход к новому психологического мышления часть 2

Активность психического: проблема творчества и самосозидание. В последней четверти XIX и в XX веке на проблему творчества было обращено серьезное внимание. В качестве предмета исследования появилась человеческая индивидуальность, творческая личность, со всеми ее типичными качествами. Стремление к неповторимому личностного познания обнаруживает описательная психология, обратилась к жизненному, а затем и творческого пути личности. Научный подход требует четкого анализа компонентов — интуиции, фантазии, мышления, вдохновение, но здесь в определении их механизмов психология зашла в глубокие паралогизмы научного порядка. Специфику компонентов творческого процесса можно было определить только в их взаимном, диалектическом переходе. Творчество «от нечего делать» — научно непонятна. Ссылаться на исходные принципы компонентов опыта и их перекомбинування — значит не объяснять совсем. Остается за семью замками решения проблемы появления нового, поскольку компоненты еще не определяют такую возможность. Творчество непонятная на основании определения компонентов, как и в процессуальном плане. Можно установить множество этапов творческого процесса, как и можно доказать, что их вообще нет. Творчество как объективация идеала обнаруживает новый паралогизм: любая объективация есть деградацией идеала, мир творческих объективаций — ниже мир, творческая перспектива — трагедия. Silentiuni — стратегия соответствующего поведения. На основе того, что человек делает из себя, определяются ее статус в мире, его характер, его личность. Характер является определением личности, он показывает его отношение к миру, поведение, больше — стратегию. В переходе с XIX до XX века различные направления психологии завершали рассмотрение любых своих проблем вопросом о личности — своеобразный центр всего психического содержания.
поиск работы на vswork
Возникала идея целостности — черты, которая якобы больше определяет специфику личности. Не видели того, что целостность существует на всех уровнях жизни и даже является предпосылкой Существование мира. Настоящая противоречие как ведущая черта личности заключается в разведении в ней внешнего (маски, персоны) и внутреннего мотива, который исключительно для личности определяется как достоинство человека. Достоинство предполагает различия между внутренним и внешним в поведении, поступках (как культура удержания и т. д.). Она также предусматривает ликвидацию разрыва между субъективным и объективным, приобретение целостности как проявления нравственных качеств человека, а не как психолого-функциональной целостности, которая присуща и низким организмам, а также неживой природе. Поэтому личность определяется в рамках «психологии цели» как имеющая маску (persona) и мотив — достоинство, характер как стратегию поведения. Наконец — неповторимость поступка! Но тогда научность психологии стекает между пальцами на землю. Неповторимость несовместима с банальной закономерностью. Последняя сама себя создает, и в этом самотворенню личность видит свою высшую достоинство. Научные спекуляции вокруг проблемы личности, присущие психологии XX века, только затмевают суть дела, хотя сама психология этого периода считает эту проблему исходной, ведущей и завершающей. То, что могло оставаться плодотворным для дальнейших исследований, было обусловлено моментом противоположности внешнего и внутреннего в психике и попыткой их сочетания. Психология с ее принципом индивидуализации заходит в тупик. Ведь наука, по выражению В. Ешби. требует предполагаемой повторяемости и в этом видит основу поиска закономерности. Осуществляется большой поворот в психологическом мышлении. Психику понимают не как цель, а как средство — следующее определение поступков действия. Наука с облегчением вздыхает. Психика включается в контекст взаимозависимостей в мире, становится функционально значимой, подчиняется мировом устройства и вместе с тем теряет свою самодостаточность. Выше подчиняется ниже. Именно психическое таким образом игнорируется, ведь оно выходит за пределы предмета психологии. До этого дойдет XX века. Пока научная внимание обращается на то, что делает живое существо, организм. Наиболее значительным квалифицируется то, что обнаружено снаружи. Это прежде всего движение, его механизм — рефлекс, смысл этого движения — адаптация организма к среде. Идея движения рассматривалась и в древней психологии (в частности в атомистов), но только в XIX веке на движение обратили особое внимание как на базу, формирует всю психику, субъект, сознание. В конце концов, только движение обеспечивает жизнедеятельность. Сама жизнедеятельность является движением. Это — активность психического, его самодостаточность, и к движению все должно быть сведено. Он является проявлением внутренних процессов — и таким полным, что ими с научных позиций можно пренебречь (бихевиоризм, рефлексология). Пока речь идет о психическом осложнения движения. Больше всего и самое интересное, что сделала научная психология, — это раскрытие движений как таковых, выражающие человеческие чувства, субъективность в целом. Дарвин начал здесь серьезную работу, ее продлили, в частности, Дюше, Сикорский, увидев в движениях величественные феномены физиогномики, а в последний — «Раскрытую книгу» психологического бытия личности. В развитие идеи движения постарались Спенсер и И. Стенав, их научная прямолинейность выразилась в попытке построить систему психологии на принципе движения Прежде всего они указали на природный механизм, что делает движение. Это рефлекс — достижение XVII века. XVIII века не выявило большой заинтересованности к этому механизму. XIX века ухватилось за него, как за спасательный круг. Так возникла сциентистской рефлекторная теория психического. Механизм рефлекса было расчленено на компоненты — чувственный, средний и двигательный. Если запускается чувственный (соответствующее раздражение), все дальше происходит с четкой закономерностью, «роковым образом» (И. Сеченов). Новый подход начинался с опытов на лягушках, декапутованих, чтобы голова не вносила каких-либо моментов произвольности. Все непроизвольны движения было, следовательно, определено как имеющие в своей физиологической основе механизм рефлекса. Далее был сделан еще один шаг: установлено, что произвольные действия также могут выполняться по принципу рефлекса. Волю как психологический феномен был отстранен от научно-психологической системы. Часто бывает так, что отрицание свободы или чего-либо другого в структуре психологических знаний так истощает ученого, он становится (и в данном случае тоже) волюнтаристом наизнанку. Из трех «классических» компонентов психического остаются мышления и чувства. Мышление определяется как рефлекс с усеченным концом, а чувство — как рефлекс с усиленным концом. Простая и четкая психологическая система! История психологии может предложить случаи, когда так или иначе все собранные культурой и языком психические феномены были подвергнуты сокрушительной критике и отвергнуты принципиально. Проще всего это можно было сделать по воле. Наука ищет детерминированности и пока ее не найдет, не успокоится. Опровержение воли — первый научный шаг в психологии. Вместе с тем XIX века, а за ним и значительная часть XX в истории этой дисциплины проходят под знаком волюнтаризма, его утверждение или отрицание. Ведь речь идет о выходе к действию, о действии, в частности — о ее средство. Действие, совокупность действий составляют поведение. Психология становится повединкознавством.