Софийность поступка — высшие ценности и суета часть 2

Призывая к мудрости, теологи указывают на практическую невозможность овладения ею. Человеку отказывают в способности во всей полноте исследовать премудрость, добираться до ее исходных основ. Ведь она мыслится как к-основная, существовавшей прежде. Сверхсветовой мудрость — Логос — объявляется Премудростью; ее истоки видят только в понимании вечных заповедей, понимаются как приближение премудрости. Дорогу к ней выстилают любовью. Логос, разворачивая свою премудрость, наделил ею любящих его. Последняя инстанция теологической премудрости — это страх Господень, любовь к Господу. Действительно, корень теологической премудрости — в страхе пред наказанием. Виток, что сдерживает от зла! Здесь еще не раскрыто человека, основа ее истинной достоинства — ее самопокладання. Теологи изобретают дальше риторический многообразие для своих проповедей, указывая, что начало премудрости — в боязни Бога, ее корень — в боязни господа. В этом стиле, в форме поговорок составлена казна библейской мудрости. Одна из таких поговорок требует от людей испытывать себя в горниле уничтожения перед Богом, правда, с надеждой на то, что Господь сочувственный и милостив. Теология, запутавшись в исследовании основ премудрости, выдвигает идею согласия (моральные межличностные отношения и др.), Надеясь достичь в этой сфере утверждения социальных начал. Однако религиозный подход к согласию приводит к резигнацией личности, а преображение поведенческих установок имеет в своей основе очень абстрактные, фантастические истоки. Кроме того, премудрость теологическая часто возникает обычной житейской опытностью, основанный на наблюдении за поведением, поступками людей. Однако житейская мудрость нередко несовместима с истинным смыслом согласия, когда вообще предлагают отдаляться от врагов, быть осторожными с друзьями. По утверждениям авторов библейских книг, большинство людей обойдены мудростью. В действительности мудрость — это всеобщая одаренность, которая открывает перед каждым человеком дорогу к развитию конкретных способностей.
канапе
Мудрость требует от человека горения всех страстей его души, тогда она может показать широту своих способностей. Хотя мудрость — признак зрелого человека, однако ей необходимо учиться у юности. Путь этот труден, однако благодарен. В ряде мест Библия предлагает «мирской» вариант «педагогики» мудрости, видя одним из ее условий заимствования опыта старцев. Указывается на полезность слушать разумные присказки. К выдающегося человека призывают ходить с самого утра — «И пусть нога твоя истирает пороги дверей его». Идея согласия в теологии подкрепляется прежде таким качеством характера, как смирение. Однако односторонняя согласие предполагает изменение лишь одной стороны. Опора социальности в таком согласии по существу исчезает. Такова, например, требование религиозной мудрости — не просить у Господа власти, у царя — почетного места. Предполагается согласие за счет личного достоинства: «глубоко с миром душу свою» или «мудрость смиренного вознесет голову его и посадит его среди вельмож». Такое смирение требуется на том основании, что в общественной иерархии на разных ее уровнях предусматриваются совместные психологические качества. Поэтому вывод: правитель народа, таковы и слуги при нем, который председательствующий над городом, таковы и все, кто живет при нем. Иногда в теологических положениях провозглашается очень осторожна мудрость. Рабовладельцу предлагается предоставить свободу «разумном рабу». А как же быть с другими рабами? Есть советы воздерживаться от действий, унижающих личностную достоинство (»не шути с невеждой") или все ту же смирение (»не засматривайся на чужую красоту"). Есть поговорка, в которой жизнь, поведение, поступки рассматриваются с позиции смертности человека, открывает единственную возможность представить земной мир полным значительных ценностей, прежде всего нравственного порядка. Это старая жизненная требование римлян, к которой добавлено христианский мотив: «Во всех делах помни о конце твоем и вовек не согрешишь». Предчувствуя противоречивость благотворительности, теология давно ставила определенные ограничения в существовании. Мудрость теологическая том предостерегает от безусловной благотворительности, предлагает знать, кому делать добро. Особенно рекомендует остерегаться врага, даже смиренного. Если смирение провозглашается важнейшей основой мудрости, целью преображение личности, то почему следует также не доверять переображений человеку? Здесь требования теологические и психологическое чувство вступают между собой в столкновения. Оказывается «мудрая», уже грубо мирская недоверие к человеку, который сводится к тому, что истинное преображение у плохого человека осуществиться не может. Перед смиренным врагом предлагается быть чистым как зеркало, так как он, не до конца очистившись от скверны, может снова занять свое место. Нередко на страницах Библии разворачиваются динамические ситуации, освобождены от собственно религиозных установок. излагается также мудрость «золотой середины», что, впрочем, и восточные корни: «не будь навязчиво, чтобы не оттолкнул тебя, И не слишком отдаляйся, чтобы не забыли тебя». Человек признается существом, страдающим что ограничена, которой не свойственно бессмертие, а потому она требует снисхождения. Авторы библейских книг осознают противоречивость благотворительности, поэтому ставят далеко не риторический вопрос: «не выше слово хорошего даяния?» Даяния, даже хорошо, подменяет жизненную инициативу человека, покоряет ее, ставит в зависимость от других. Однако ни в том, кто дает, имея, ни в том, кто получает, не имея, это «опрокидывания» материальных ценностей не порождает моральных сдвигов, а только подчеркивает противоположность этих двух людей, в равной степени отклоняется их обоих. В теологическом определении мудрости указывается, что она чувствовать хорошо и плохо между людьми, уметь различать одно от другого, однако вместе с тем необходимо осознавать пределы своих возможностей, «свое невежество». Главное пока не сказано. Человек должен подняться над противоречивыми отношениями добра и зла, найти в самой мудрости «большое успокоение». Его содержательной стороной согласие, согласованность, что превышает уровень согласия религиозного характера. Мудрость должна отвечать на вопрос, как я должен поступать. Поэтому она строит максимы поведения, создает присказки, обобщающие жизненный опыт, изображает ситуации для «мудрого» анализа. Она всегда к услугам, когда человек на распутье и ей необходимо выбирать, чтобы совершить соответствующим образом. Другими словами, мудрость подводит данную ситуацию под общее правило поведения и показывает человеку, как следует совершать. Мудрость не возникает на пустом месте. Она синтезирует максимализм юности, ее подвижническую идею, жизненную ситуацию молодости, индивидуализированный подход к миру в зрелости. Главным актом мудрости является предвидение.